Цель: Оценка возможности клинического применения модели стратификации риска EuroLung1 и её модификации для пациентов, перенёсших анатомические резекции лёгких по поводу немелкоклеточного рака лёгкого I–IIA стадии, выполненные преимущественно из видеоассистированного торакального доступа.

Материалы и методы: Ретроспективный анализ медицинских данных 290 пациентов, перенёсших анатомические резекции лёгких по поводу немелкоклеточного рака лёгкого I–IIA стадий. Выполнено сравнение прогнозируемого риска возникновения послеоперационных осложнений по шкале EuroLung1 и частоты послеоперационных осложнений в исследуемой выборке. Также предложена модификация данной шкалы, в соответствии с которой оценивалось возникновение таких послеоперационных осложнений, как продлённый сброс воздуха по плевральному дренажу, нарушение сердечного ритма, развитие дыхательной недостаточности 1–3 степени, развитие осложнений класса IIIA и выше по классификации Clavien-Dindo.

Результаты: При сравнении прогнозируемого риска осложнений по шкале EuroLung1 и реальной частоты их возникновения выявлено отсутствие корреляции (р=0,303). Получены статистически значимые различия в частоте возникновения осложнений при оценке риска их возникновения по предложенной модификации модели EuroLung1: продлённый сброс воздуха по плевральному дренажу (р=0,017), нарушение сердечного ритма (р=0,016), развитие дыхательной недостаточности 1–3 степени (р=0,009), развитие осложнений класса IIIA и выше по классификации Clavien-Dindo (р=0,027), любые послеоперационные осложнения (р=0,008).

Выводы: Шкала EuroLung1 обладает недостаточной точностью в прогнозировании послеоперационных осложнений у пациентов, оперированных по поводу немелкоклеточного рака лёгкого I–IIA стадии, однако нами предложен альтернативный вариант использования данной модели, применение которого позволяет получить удовлетворительные результаты.

Введение: Несмотря на совершенствование хирургических технологий лечения высокодифференцированного рака щитовидной железы, проблема выбора оптимального хирургического доступа при выполнении тиреоидэктомии с модифицированной радикальной шейной лимфодиссекцией остаётся актуальной. В литературе недостаточно данных, посвящённых применению модифицированных доступов при выполнении тиреоидэктомии в сочетании с модифицированной радикальной шейной лимфодиссекцией.

Цель исследования: Улучшение результатов лечения больных с высокодифференцированным раком щитовидной железы, нуждающихся в тиреоидэктомии с модифицированной радикальной шейной лимфодиссекцией за счёт применения нового хирургического доступа в эстетически значимой зоне шеи.

Материалы и методы: Проведено сравнительное моноцентровое когортное ретроспективное нерандомизированное исследование. Выполнен анализ результатов хирургического лечения пациентов с высокодифференцированным раком щитовидной железы, которым проводились тиреоидэктомия и модифицированная радикальная шейная лимфодиссекция III типа. Пациенты были разделены на 2-е группы: основную группу, – в которой вмешательство выполнялось из модифицированного доступа, и группу сравнения, – в которой использовался классический хирургический доступ. Оценивались интраоперационные показатели, ближайшие послеоперационные результаты, продолжительность госпитализации, безопасность вмешательства, косметические результаты и удовлетворённость пациентов по шкале Vancouver Scar Scale.

Результаты и обсуждение: В исследование были включены 233 пациента, из которых 85 (36,48%) пациентов составили основную группу с модифицированным доступом и 148 (63,52%) – группу сравнения с доступом по Кохеру. Применение модифицированного доступа обеспечивало полноценную визуализацию и возможность выполнения тиреоидэктомии с модифицированной радикальной шейной лимфодиссекцией I–V и VI уровней. Средняя продолжительность оперативного вмешательства при использовании модифицированного доступа снизилась за период наблюдения со 120,2 до 92,5 мин., что соответствовало уменьшению длительности операции на 23,04%. Средняя длина разреза составила 5 см. Использование модифицированного доступа сопровождалось статистически значимым снижением послеоперационной боли: 2,1±0,8 балла по шкале ВАШ против 3,1±1,0 балла в контрольной группе (p<0,05). Средняя интраоперационная кровопотеря была меньше на 55 мл по сравнению с классическим доступом. Средняя продолжительность госпитализации в основной группе составила 3,2±0,9 сут. против 6,4±1,5 сут. в группе сравнения, что соответствует современным тенденциям сокращения сроков стационарного лечения после тиреоидэктомии (p<0,001). При этом 94 % пациентов основной группы были выписаны на 2–3 сутки после операции. Косметическая удовлетворённость через 12 мес. после операции по шкале VSS составила 14,2±1,8 баллов в основной группе против 7,6±2,3 баллов – в контрольной группе, что согласуется с современными подходами к оценке рубцов и эстетических результатов хирургического лечения (p<0,01). Послеоперационные осложнения в основной группе были представлены гипопаратиреозом у 3-х пациентов (3,53%), односторонним парезом гортани – у 2-х пациентов (2,35%). В группе сравнения гипопаратиреоз наблюдался у 6-и пациентов (4,05%), односторонний парез гортани – у 4-х пациентов (2,7%). Частота ранних осложнений статистически значимо не отличалась между группами и составила 6 против 8% соответственно (p=0,47).

Заключение: Применение модифицированного хирургического доступа при тиреоидэктомии с модифицированной радикальной шейной лимфодиссекцией является эффективным и безопасным методом лечения высокодифференцированного рака щитовидной железы у тщательно отобранных пациентов.

Актуальность: Несостоятельность анастомоза – одно из наиболее серьёзных осложнений после эзофагэктомии. Она приводит к увеличению частоты повторных операций, продолжительности госпитализации и послеоперационной летальности. Цель исследования: Оценить прогностическое значение воспалительных маркеров раннего послеоперационного периода у пациентов после субтотальной эзофагэктомии и разработать модель послеоперационной стратификации риска несостоятельности анастомоза.

Материалы и методы: Проведено многоцентровое ретроспективное сравнительное исследование. В анализ включены 325 пациентов с морфологически верифицированным злокачественным новообразованием пищевода и/или пищеводножелудочного перехода, перенёсших субтотальную резекцию пищевода по типу Ivor Lewis или McKeown. Были проанализированы клинико-анамнестические, опухолевые, интраоперационные и лабораторные показатели. Были подвергнуты оценке следующие показатели: нейтрофильно-лимфоцитарный индекс, тромбоцитарно-лимфоцитарный индекс, прогностический нутритивный индекс и уровень С-реактивного белка до операции, на 1-е и 5-е сут. после операции.

Результаты: Несостоятельность анастомоза диагностирована у 48 из 325 пациентов (14,8%). При однофакторном анализе несостоятельность была ассоциирована с типом операции (Ivor Lewis/McKeown), локализацией и протяжённостью опухоли, выраженностью дисфагии, статусом курения, индексом коморбидности Charlson, фактом гемотрансфузии и наличием анемии. Среди лабораторных показателей наиболее выраженные межгрупповые различия зарегистрированы на 5-е сут. после операции: в группе с несостоятельностью отмечались более высокие значения нейтрофильно-лимфоцитарного индекса, тромбоцитарно-лимфоцитарного индекса и уровня С-реактивного белка, а также более низкий прогностический нутритивный индекс. В итоговую многофакторную модель вошли: ПНИ5 (AOR 0,863; 95% ДИ 0,773–0,964; p=0,009), ТЛИ5 (AOR 1,009; 95% ДИ 1,005–1,012; p<0,001) и СРБ5 (AOR 1,007; 95% ДИ 1,001–1,012; p=0,013). Модель продемонстрировала высокую дискриминационную способность в исследуемой выборке (AUC=0,922; 95% ДИ 0,868–0,975; p<0,001).

Выводы: У пациентов после резекции пищевода независимыми предикторами несостоятельности анастомоза на 5-е сут. после операции являлись: уровень С-реактивного белка, тромбоцитарно-лимфоцитарный индекс и прогностический нутритивный индекс. Повышение уровня С-реактивного белка и тромбоцитарно-лимфоцитарного индекса, а также снижение прогностического нутритивного индекса были ассоциированы с более высоким риском развития осложнения.

Модель, основанная на данных показателях, продемонстрировала высокую дискриминационную способность и может использоваться для ранней послеоперационной стратификации риска. Полученная модель требует внешней валидации на независимых выборках пациентов перед клиническим применением.

Актуальность: Послеоперационные нейрокогнитивные расстройства (ПОНКР) могут возникать после операции, ухудшая восстановление, функциональную независимость, качество жизни и повышая риск деменции, а также влияя на выживаемость пациентов. У пациентов, которым планируется трансплантация роговицы, возможен первичный когнитивный дефицит из-за зрительной дисфункции и других периоперационных рисков ПОНКР, поэтому врач – анестезиолог-реаниматолог должен стратифицировать степень риска для этих пациентов.

Цель исследования: Разработать модель прогнозирования развития ПОНКР путём выявления факторов риска, способствующих их развитию.

Материалы и методы: Одноцентровое проспективное исследование включало 190 пациентов после плановой сквозной кератопластики. Оценивались следующие факторы: восстановление после анестезии, качество жизни и развитие ПОНКР на 7-й, 30-й и 90-й день. Группы с ПОНКР и группы без ПОНКР сравнивались по исходным данным, факторам операции и анестезии. Логистический регрессионный анализ выявил влияние факторов на ПОНКР, разработана модель прогнозирования на основе многомерного анализа. Модель сравнили с аналогичными моделями.

Результаты: На 7-й день после оперативного вмешательства ПОНКР наблюдались у 37,85% пациентов, на 30-й день – у 19,46%, а на 90-й день – у 12,63% пациентов. Результаты анализа показали следующие значения модели прогнозирования ПОНКР: AUROC=0,873; среднеквадратическая ошибка – 0,0265; 95% ДИ 0,817– 0,917, p<0,001.

Заключение: Были определены 4 независимых фактора: возраст пациента, индекс клинической астении Frailty, начальный когнитивный дефицит, оценённый по шкале MoCA-22, и начальный зрительный дефицит. Разработанная прогностическая модель показывает высокую точность (AUROC=0,873).

Актуальность: Прозопалгия – это собирательный клинический термин, объединяющий болевые синдромы различной этиологии. Данные заболевания на сегодняшний день являются актуальной проблемой в современной медицине по следующим причинам: высокая распространённость, значимое снижение качества жизни, сложность диагностики и лечения.

Цель исследования: Оценка клинической эффективности хирургического лечения прозопалгии методом радиочастотной ризотомии корешка тройничного нерва.

Материалы и методы: Проведено одноцентровое ретроспективное исследование результатов радиочастотной ризотомии у пациентов с различными видами прозопалгии. Оценивались клинические результаты, осложнения, произведено сравнение результатов с литературными (медицинскими) данными.

Результаты: По критериям включения/исключения вошло в исследование 54 респондентов. Катамнез составил 14 (9; 17). Эффективность радиочастотной ризотомии составила – 77,78%, операция без результата – 5,56%, рецидив прозопалгии составил – 16,67%. Частота осложнений составила – 5,56%, все осложнения носили обратимый характер.

Заключение: Радиочастотная ризотомия – малоинвазивный малозатратный и безопасный метод лечения прозопалгии различной этиологии, который рекомендуется применять у возрастных пациентов и пациентов с морбидным ожирением.

Цель исследования: Проведение сравнительного анализа эффективности методик no-touch и bridge при бедренно-подколенном шунтировании с использованием реверсированной аутовены малого диаметра. Оценка осуществлялась по следующим критериям: первичная проходимость, частота ревизий, развитие осложнений и функциональное состояние конечностей. Также оценивалось влияние разработанной классификации венозных кондуитов на сопоставимость групп и интерпретацию результатов.

Материалы и методы: В рамках когортного ретроспективного анализа были обследованы 162 пациента с критической ишемией нижних конечностей. Пациенты 1-й группы (n=89) подверглись забору аутовены по методике no-touch, тогда как во 2-й группе (n=73) применялась техника bridge. Всем пациентам было выполнено бедренно-подколенное шунтирование с использованием реверсированной большой подкожной вены ниже щели коленного сустава. Для распределения пациентов использовалась авторская классификация. В обеих группах преобладали случаи применения трансплантата малого диаметра: 52,8% – в основной группе и 38,3% – в контрольной группе. Группы оказались сопоставимы по возрастному составу и наличию сопутствующей патологии.

Результаты: Статистически значимых отличий в первичной проходимости шунтов при выписке выявлено не было. Однако в отдалённом периоде результаты значимо различались. Спустя 1 г. вероятность сохранения проходимости шунта в основной группе была в 4,82 р. выше [95% ДИ: 2,17–11,4; p=0,0001], а через 2 г. – в 7,4 р. выше [95% ДИ: 2,91–20,3; p<0,0001] по сравнению с контрольной группой. Риск развития послеоперационных осложнений, включая высокую ампутацию, также был ниже в группе с использованием методики no-touch. Через 1 г. отношение шансов составило 0,15 [95% ДИ: 0,06–0,34; p<0,0001], а через 2 г. – 0,18 [95% ДИ: 0,07–0,46; p=0,0004]. Функциональное состояние конечностей было значительно лучше в основной группе как через 1 г. (ОШ=8,68 [95% ДИ: 3,04–31,4]; p<0,0001), так и через 2 г. (ОШ=10,4 [95% ДИ: 3,1–48,2]; p=0,0001) после операции.

Выводы: 1. Бедренно-подколенное шунтирование с применением техники no-touch с использованием венозного трансплантата малого диаметра демонстрирует более высокую клиническую эффективность в отношении 2-летней проходимости шунтов и сохранения конечности по сравнению с методикой bridge.

1. Разработанная классификация аутовенозных кондуитов обладает высокой методологической ценностью. Она позволяет проводить объективную предоперационную оценку анатомии аутовены, формировать статистически однородные группы сравнения и минимизировать влияние анатомических факторов на результаты клинических исследований проходимости венозных шунтов.

Анестезиология и реаниматология – одна из медицинских специальностей, которая характеризуется высокой степенью профессионального стресса и подвержена риску развития синдрома профессионального выгорания.

Цель исследования: Оценка уровня стресса у врачей анестезиологов-реаниматологов, который возникает в зависимости от особенностей профессиональной деятельности и стажа.

Материалы и методы: Проведено анонимное анкетирование 138-и врачей – анестезиологов-реаниматологов: 79 (57,2%) – женщин и 59 (42,8%) – мужчин. Анкета включала 11 вопросов, отражающих социальный статус, стаж и особенности профессиональной деятельности респондентов. Для оценки уровня стресса был использован модифицированный индекс стрессового напряжения, включающий в себя причины/признаки стрессового напряжения по Буту и Шефферу.

Результаты исследования: Среди респондентов было 73 (52,9%) ординатора/врача-стажёра, стаж < 5 лет был у 19 (13,8%), 5–10 лет – у 13 (9,4%), 10–15 лет – у 2 (1,4%), 15– 20 лет – у 4-х (2,8%) и > 20 лет – у 28 (20,3%) специалистов. В отделении анестезиологии-реанимации многопрофильного стационара работал 101 (73,2%) врач, в отделении реанимации и интенсивной терапии общего профиля осуществляло профессиональную деятельность 15 (10,9%) человек. Семью имели 89 (64,5%) специалистов. Медиана оценки стрессогенности составила 0,34 (0,25–0,43), что свидетельствует о среднем уровне стресса. Минимальный уровень стресса отмечается у специалистов в возрасте 45–55 лет (0,29), несмотря на то, что статистически значимые различия между группами в зависимости от возраста респондентов отсутствовали. Самый низкий уровень стрессогенности был характерен для врачей отделения анестезиологии-реанимации (0,32), максимальный уровень – для врачебного персонала специализированного отделения реанимации и интенсивной терапии (0,43). Установлены очень слабые, однако статистически значимые корреляционные зависимости между уровнем стресса, наличием семьи и хобби (R= –0,23 и R= –0,17 соответственно).

Заключение: Степень выраженности стресса у врачей – анестезиологов-реаниматологов не зависит от возраста и стажа профессиональной деятельности специалистов. Минимальный индекс стрессогенности характерен для врачей в возрасте 45–55 лет, работающих в отделении анестезиологии-реанимации.

Актуальность: Исследование неинвазивных биомаркеров нейродегенерации в составе слёзной жидкости является важной задачей современной офтальмологии и лабораторной диагностики, позволяющей оценить состояние локального и потенциально системного процессов нейродегенеративного заболевания.

Цель: Оценить диагностическую значимость определения уровня нейротрофических факторов в слёзной жидкости у пациентов с системными (синдром зависимости от алкоголя) и локальными (глаукома) нейродегенеративными процессами.

Материалы и методы: Обследовано 24 пациента с синдромом зависимости от алкоголя (1-я группа) и 45 пациентов с первичной открытоугольной глаукомой (2-я группа: подгруппы 2А (1–2 ст.), 2В (3 ст.), 2С (подозрение на глаукому), а также соответствующие группы контроля (1К, 2К). С помощью метода иммуноферментного анализа были исследованы концентрации BDNF, GDNF, CNTF и NGFb в сыворотке крови, слёзной жидкости и внутриглазной жидкости. Был проведён статистический анализ в программе StatPlus (ANOVA, корреляция Пирсона, ROC-анализ).

Результаты: При системной интоксикации (1-я группа) выявлено снижение сывороточного BDNF (в 2,8 р.) при отсутствии значимых корреляций с составом слёзной жидкости. При глаукоме зафиксирована содружественная динамика во всех средах. В подгруппе 2С обнаружено значительное снижение уровня системного GDNF (в 57 р., p<0,001) и стадийно зависимый дефицит цилиарного нейротрофического фактора (CNTF) в слёзной жидкости (снижение на 33–50%). Установлена сильная корреляция между содержанием CNTF во внутриглазной жидкости и в слёзной жидкости (R=0,51, p<0,001). ROC-анализ CNTF в слёзной жидкости при дифференциации подозрения на глаукому (2С) от нормы (2К) показал отличную диагностическую силу: AUC=0,94, порог – 14,3 пг/мл, чувствительность и специфичность – по 87%.

Заключение: Слёзная жидкость является высокоинформативным индикатором локальной нейродегенерации при глаукоме, который отражет дефицит факторов роста в глубоких структурах глаза, но не репрезентативен при системном нейротоксикозе. Полученные данные позволяют рекомендовать внедрение исследования уровня цилиарного нейротрофического фактора в слёзной жидкости в качестве высокоточного неинвазивного и биологически обоснованного метода раннего скрининга глаукомы, позволяющего верифицировать патологию ещё на этапе доклинических изменений.

Цель исследования: Совершенствование хирургической техники при лечении глубоких ожогов области лица и шеи с целью повышения качества лечения.

Материалы и методы: В комбустиологическом отделении Самаркандского филиала Республиканского научного центра экстренной медицинской помощи в 2010–2025 гг. были обследованы и пролечены 210 пациентов с глубокими ожогами области лица и шеи. Пациенты были разделены на 2 группы, результаты их лечения были проанализированы.

В основной группе в лечении 108 (51,4%) пациентов применялись следующие методы: ранняя некрэктомия при глубоких ожогах лица и шеи, а также укладка свободного кожного трансплантата на гранулирующие раны параллельно направлению мышечных волокон. При глубоких ожогах площадью от 0,1 до 1,5% выполнялись одномоментная некрэктомия и аутодермопластика. В контрольной группе 102 (48,6%) пациентам проводилось традиционное лечение. Возраст пациентов варьировался от 4 мес. до 70 лет, средний возраст составил 20±3,0 г.

Результаты: Применение ранней некрэктомии у пациентов основной группы способствовало появлению грануляций при глубоких ожогах лица и шеи уже на 12–14 сут., а также более быстрому очищению раны и выполнению кожной пластики на 14–17 сут. после травмы. Использование одномоментной некрэктомии и аутодермопластики позволило сократить сроки лечения пациентов с 21,5±2,4 до 16,5±1,5 сут., а также снизить частоту послеоперационных осложнений с 62,7 до 24,1%.

Заключение: Ранняя хирургическая некрэктомия при лечении глубоких ожогов лица и шеи является высокоэффективным методом. Данный способ лечения способствует более раннему проведению кожно-пластических операций и сокращению сроков проведения операций, а также не только ускоряет очищение раны, но и снижает частоту послеоперационных осложнений после кожной пластики. Сроки лечения значительно сократились в среднем на 8–10 дней, что имеет большое значение для ранней реабилитации пациентов. Отмечено снижение частоты послеоперационных осложнений с 62,7 до 24,1%. Кроме того, данный метод уменьшает болевые и негативные ощущения при ежедневной смене повязок и обработке ран, снижает выраженность пигментных нарушений и способствует сохранению эстетического состояния, что играет важную роль в практике лечения ожоговой болезни у данной категории пациентов.

Актуальность: Рак шейки матки остаётся одной из значимых медико-социальных проблем в Республике Узбекистан: в 2022 г. было зарегистрировано 2654 новых случая заболевания. Пременопаузальный период (40–55 лет) представляет собой особенно сложный этап для диагностики, поскольку атрофические изменения эпителия и смещение зоны трансформации в эндоцервикальный канал снижают чувствительность традиционного цитологического скрининга.

Цель: Характеристика морфометрических, ультраструктурных, нанотопографических и иммуногистохимических особенностей предраковых поражений шейки матки у женщин в период пременопаузы, а также выявление параметров, позволяющих дифференцировать доброкачественную патологию шейки матки и цервикальную интраэпителиальную неоплазию (ЦИН) в рамках гипотезообразующего анализа.

Материалы и методы: В исследование были включены 402 женщины в пременопаузальном периоде в возрасте от 40 до 65 лет: группа сравнения с доброкачественной патологией шейки матки (группа I, n=289), включая эктопию шейки матки, плоскоклеточную метаплазию и наботовы кисты, и группа с гистологически подтверждённой цервикальной интраэпителиальной неоплазией (группа II, n=113: CIN I, n=48, CIN II, n=35, CIN III, n=30). Образцы ткани, фиксированные в формалине и залитые в парафин, полученные от всех участниц исследования, были подвергнуты гистоморфометрическому и иммуногистохимическому исследованиям с определением экспрессии p16INK4a, Ki-67 и p53.

Отдельные значительно меньшие подгруппы образцов свежей ткани или ткани, фиксированной в глутаральдегиде, исследовали методом сканирующей электронной микроскопии с энергодисперсионной рентгеновской спектроскопией (SEM-EDS; 7 образцов с доброкачественной патологией и 25 образцов CIN) и методом атомно-силовой микроскопии (AFM; 7 образцов с доброкачественной патологией и 24 образца CIN). Статистическое сравнение групп проводили с использованием U-критерия Манна-Уитни для количественных переменных и критерия χ² для категориальных переменных. Статистически значимыми считали различия при p<0,05. Для всех межгрупповых сравнений количественных показателей были представлены 95% доверительные интервалы.

Результаты: Толщина эпителия (64,2±52,4 мкм – в группе I против 362,5 ± 35,0 мкм – в группе II), площадь ядра (25,1±5,3 против 206,0±13,7 мкм²) и ядерно-цитоплазматическое отношение (0,4±0,1 против 0,8±0,1) статистически значимо различались между группами (p<0,001) и последовательно увеличивались по мере прогрессирования ЦИН от CIN I до CIN III. В подвыборке, исследованной методом сканирующей электронной микроскопии (SEM), расстояние от поверхности эпителия до капилляров увеличивалось с 3,79±2,00 мкм – при доброкачественной патологии, до 352,14±111,38 мкм – при CIN III. В подвыборке, исследованной методом атомно-силовой микроскопии (AFM), высота микрорельефа поверхности снижалась с 1,13 ± 0,28 мкм при доброкачественной эрозии до 0,74±0,27 мкм при ЦИН III. Энергодисперсионный рентгеноспектральный микроанализ (EDS) выявил накопление кальция и снижение содержания фосфора в стромальной ткани по мере увеличения степени ЦИН. Экспрессия p16INK4a, Ki-67 и p53 статистически значимо различалась между группой I и объединённой группой II (CIN I–III), однако данные по отдельным степеням ЦИН отсутствовали, что следует рассматривать как ограничение настоящего исследования.

Заключение: Морфометрические, ультраструктурные и нанотопографические показатели существенно различаются при доброкачественной патологии шейки матки и ЦИН у женщин пременопаузального возраста. Полученные результаты требуют подтверждения в дальнейших исследованиях, предпочтительно с включением контрольной группы женщин с гистологически неизмененной шейкой матки, стратифицированной по степени ЦИН оценкой иммуногистохимических маркеров и увеличением объёма подвыборок для наноструктурных исследований, прежде чем предлагаемые показатели смогут быть использованы в качестве диагностических критериев в клинической практике.

Введение: Остановка кровотечения на догоспитальном этапе является критической проблемой медицины катастроф. Тактические гемостатические повязки рассматриваются как оптимальное решение для временного гемостаза, однако их сравнительная эффективность в стандартизированных условиях in vivo изучена недостаточно.

Цель: Провести сравнительную оценку гемостатической эффективности и эксплуатационных характеристик 5 тактических перевязочных средств с различными механизмами действия на стандартизированной модели поверхностного ранения мягких тканей in vivo.

Материалы и методы: В остром эксперименте на 10 свиньях породы «Ландрас» сформированы 60 стандартизированных поверхностных ран мягких тканей (5×5 см). Изучены 5 гемостатических средств (Гемофлекс Комбат, Гемостоп, Апполо, Гепоглос, коллагеновая губка) в сравнении с марлевой повязкой (контроль). Оценивали время достижения гемостаза, объём кровопотери, адгезивные свойства (3-хбалльная шкала), травматичность удаления. Статистический анализ выполнен с применением смешанных линейных моделей и непараметрических критериев с поправкой на множественные сравнения (метод Холма).

Результаты: Наименьшее время гемостаза зафиксировано при использовании гемостопа (45 [40; 52] с), наибольшее – при применении коллагеновой губки (120 [110; 128] с). Все специализированные повязки значимо превосходили контроль (180 [172; 188] с, p<0,01). Объём кровопотери коррелировал со временем гемостаза (ρ Спирмена=0,87; p<0,001). Максимальная адгезия (3 балла) отмечена у препарата Гемофлекс Комбат и коллагеновой губки, однако их удаление сопровождалось возобновлением кровотечения в 60 и 40% случаев соответственно. Повязки Апполо и Гепоглос продемонстрировали умеренную адгезию (2 балла) при отсутствии возобновления кровотечения после удаления.

Заключение: Прокоагулянтное средство (гемостоп) обеспечивает минимальное время достижения гемостаза; адгезивные матриксы (гемофлекс комбат, коллагеновая губка) формируют стабильный тромб, однако их удаление сопровождается возобновлением кровотечения в 60 и 40% случаев соответственно; осмотические повязки (Апполо, Гепоглос) характеризуются более длительным временем гемостаза (85–95 с) при отсутствии возобновления кровотечения после удаления. Перспективным направлением дальнейших исследований является сравнительная оценка эффективности указанных средств в условиях экспериментально индуцированной коагулопатии.

Цель исследования: Изучение динамики факторов роста в хроническом эксперименте in vivo при заживлении раневого дефекта в области стопы лабораторного животного на фоне аллоксанового диабета.

Материалы и методы исследования: Для экспериментального исследования были взяты 190 крыс-самцов массой 190–250 г, у которых с помощью аллоксана был смоделирован сахарный диабет, а также была проведена механическая травматизация тканей правой задней лапы (для формирования синдрома диабетической стопы). Животных разделили на группы исследования согласно вариантам лечения – по 60 животных в каждой, а также интактные животные – 10 особей. Основная группа исследования – с использованием композитного коллагена; группа сравнения – с использованием мази Левомеколь; контрольная группа – лечение не проводилось. На 1-е, 3-е, 7-е, 10-е и 14-е сут. после моделирования травмы стопы проводили исследование VEGF-A164 и IGF1 плазмы крови животных, а также оценивали макроскопическую картину заживления раны с фоторегистрацией. Следующим этапом был проведён статистический анализ полученных результатов с помощью непараметрического критерия Краскела-Уоллиса для множественных сравнений с последующим сравнением средних рангов по группам, а также с помощью критерия Вилкоксона.

Результаты: Применение композитного коллагена (коллаген+кверцетин) на модели экспериментальной диабетической стопы показало, что содержание VEGF-A (цитокина) в плазме крови крыс основной группы достигло наивысшей критической точки (7,40 и 8,31 пг/мл) на 3-е и 7-е сутки эксперимента по сравнению с показателями остальных групп животных, что свидетельствует о его положительном стимулирующем влиянии на рост новой ткани на фоне усиления регуляции ангиогенеза. В экспериментальной модели диабетической стопы на 7-й и 14-й день эксперимента количество инсулиноподобного фактора роста IGF в плазме крови крыс основной группы составило 92,15 и 105,15 нг/мл соответственно, что показало высокое репаративное влияние композитного коллагена (коллаген+кверцетин) на рост тканей.

Заключение: В результате лечения раневого дефекта при диабетической стопе композитным коллагеном(коллаген+кверцетин) было установлено, что острое экссудативное воспаление вокруг раны регрессировало раньше (на 7-е сут.), чем в остальных группах. Статистически значимое повышение уровней VEGF-A и IGF-1 в крови животных основной группы показало положительное влияние исследуемого материала на факторы роста, участвующие в заживлении ран. Достижение нормальных значений данных показателей к концу эксперимента свидетельствует о его эффективности, однако сам факт нормализации процесса требует более глубокого изучения влияния данных факторов на процессы заживления ран на фоне сахарного диабета.

Актуальность: Рост современных военных технологий привёл к увеличению частоты тяжёлых боевых черепно-мозговых травм. Проникающие ранения черепа и головного мозга наносят значительный ущерб как военнослужащим, так и гражданскому населению, что определяет высокую медико-социальную значимость данной проблемы. Последствия ранений такого типа могут приводить к развитию выраженного неврологического дефицита, глубокой инвалидизации, а осложнения – к усугублению состояния пациента и летальному исходу. Вопрос удаления инородных тел из головного мозга до сих пор остаётся дискуссионным, а процесс удаления с использованием стандартных методов навигации (анатомические ориентиры, интраоперационная флуороскопия) может приводить к ошибкам в выборе траектории хирургического инструментария, вызывая дополнительную травматизацию тканей, а также к увеличению времени оперативного вмешательства, усилению лучевой нагрузки на операционную бригаду и пациента, развитию послеоперационных осложнений в виде внутримозговых гематом, ишемии ткани. При применении дополненной реальности и использовании малоинвазивного инструментария возможно значительно снизить риск осложнений в операционный период.

Описание клинического случая: В данной работе представлен клинический случай удаления инородного тела с использованием дополненной реальности и эндоскопа после проникающего ранения черепа. Пациент находился на лечении в нейрохирургическом центре Главного военного клинического госпиталя им. Н.Н. Бурденко. При динамическом наблюдении после оперативного вмешательства отмечена положительная динамика без нарастания неврологического дефицита.

На основе описанного клинического случая сформулированы показания к применению данной технологии для боевого повреждения, которые могут быть в дальнейшем расширены при активном введении методики в работу стационарных учреждений, кроме того, отмечены перспективы развития направления.

Описание клинического случая: Военнослужащий, 36 лет. В ходе выполнения боевого задания в зоне Специальной военной операции получил минно-взрывное ранение с неполным отрывом левой верхней конечности на уровне средней трети предплечья. В течение часа был эвакуирован в военно-полевой госпиталь (2-й уровень). По данным рентгенографии отмечается оскольчатый перелом лучевой и локтевой костей левого предплечья. При осмотре выявлен обширный дефект мягких тканей, разрыв сосудисто-нервного пучка медиальной поверхности предплечья. Кисть и дистальная часть предплечья сообщалась с телом мягкими тканями наружной поверхности предплечья. Под эндотрахеальным наркозом выполнена обширная первичная хирургическая обработка, протезирование лучевой артерии участком локтевой артерии, восстановление целостности мышц внутренней поверхности предплечья, установка комплекта стержневого военно-полевого. В послеоперационном периоде левая кисть розовая, тёплая, пульсация на лучевой артерии удовлетворительная, появились слабые активные движения в пальцах. Через час после операции пациент был эвакуирован на последующие этапы лечения и реабилитации в специализированный стационар.

При субарахноидальном кровоизлиянии на фоне множественных церебральных аневризм первоочередной клинической задачей является определение источника кровотечения. Однако им чаще всего оказывается аневризма большего размера неправильной формы с наличием дивертикулов.

В клинической практике встречаются случаи, когда разрыв происходит в аневризме наименьшего размера и обычной формы. В настоящей статье описан клинический случай разрыва милиарной (размером до 2 мм) аневризмы сегмента А2–А3 левой передней мозговой артерии у пациентки, у которой также были диагностированы ещё 4 аневризмы больших размеров. В их числе – аневризма передней соединительной артерии неправильной, билобулярной формы.

Применение перекиси водорода (H2O2) может привести к серьёзным системным осложнениям, включая неврологические последствия, такие как острый эмболический инсульт.

В статье описан клинический случай 34-летнего пациента, у которого на дооперационном этапе не было выявлено открытое овальное окно, что привело к развитию парадоксальной эмболии с благоприятным исходом после выполнения химического плевродеза с использованием 3%-го раствора перекиси водорода.

Актуальность: Острые язвы тонкой кишки относятся к редко встречающимся осложнениям после оперативных вмешательств на органах желудочно-кишечного тракта. Тем не менее частота их возникновения имеет тенденцию к росту.

Цель: Осветить проблему развития острых послеоперационных язв тонкой кишки и представить два клинических случая данного осложнения.

Материал и методы: При написании статьи был проведён поиск литературных источников в научной электронной библиотеке eLIBRARY.RU и в базе данных PubMed.gov по ключевым словам: острые язвы тонкой кишки, воспалительные заболевания кишечника, послеоперационный период, тазовый тонкокишечный резервуар, а также их англоязычным аналогам: acute ulcers of the small intestine, inflammatory bowel diseases, postoperative period, pelvic small intestinal reservoir. Поиск охватывал публикации за последние 10 лет.

Результаты: Представлены два клинических случая ишемии тонкой кишки в послеоперационный период с развитием перфоративных язв. В первом случае причиной стала патология, ассоциированная с формированием илеорезервуароанального анастомоза, во втором случае – на фоне мультифокального атеросклероза.

Заключение: Вопросы диагностики и хирургической тактики при развитии острых послеоперационных перфоративных язв тонкой кишки требуют дальнейшего изучения, обсуждения и анализа.

Мезенхимные стволовые клетки и выделенные из них внеклеточные везикулы представляют особый интерес в области регенеративной медицины. В данной статье сопоставлены различные подходы к применению мезенхимных стволовых клеток и внеклеточных везикул на различных экспериментальных моделях, особенно с позиции биораспределения. Местное введение клеточного продукта представляется более эффективным, в связи с этим поиск новых стратегий имплантации для топического применения мезенхимных стволовых клеток и внеклеточных везикул является актуальным вопросом. Гидрогели представляют собой уникальный биоматериал, который широко изучается в качестве систем доставки лекарственных веществ, различных биомолекул и клеток.

В данном литературном обзоре изучались доклинические работы по применению мезенхимных стволовых клеток и внеклеточных везикул в составе гидрогелей, доказана безопасность и целесообразность применения данной стратегии. Также рассматриваются и анализируются основные полимеры для приготовления гидрогелей.

Актуальность: Точная статистика смертности от билиарного рака в России отсутствует. Рак билиарного тракта характеризуется крайне неблагоприятным прогнозом течения: 5-летняя выживаемость составляет около 2%. В связи с этим обнаружение предраковых состояний, а также раннее выявление рака билиарного тракта должны стать приоритетом в области здравоохранения.

Цель: Анализ научной литературы, посвящённой изучению диффузной и очаговой патологии стенки жёлчного пузыря. Материалы и методы: Основой данного обзора стали публикации, посвящённые оценке диффузной и очаговой патологии стенки жёлчного пузыря.

Результаты: В обзоре описаны диффузные изменения и очаговые образования стенки жёлчного пузыря. Ультразвуковое исследование является основным методом диагностики для выявления и характеристики патологии билиарного тракта.

Заключение: Для более эффективного применения методов ультразвуковой диагностики необходима стандартизация исследования с использованием чёткого протокола, что облегчает мультидисциплинарное ведение пациентов с патологией билиарной системы, позволяет своевременно предупреждать и выявлять факторы риска рака билиарного тракта.

Настоящий обзор посвящён анализу преимуществ и недостатков методов лечения атрофических ложных суставов бедренной кости. Данное исследование основано на анализе 358 научных работ (с 1973 по 2025 гг.). Поиск произведён в базах данных ресурсов PubMed (MEDLINE) и eLibrary с учётом рекомендаций по подготовке систематических обзоров PRISMA. Установлено, что большинство работ представляет собой описания единичных клинических наблюдений и их малых серий, единый стандарт лечения патологии отсутствует, как и доказательная база для его определения. Патофизиологические и патоморфологические особенности заживления переломов с образованием гипертрофических и атрофических ложных суставов позволили заключить, что предпочтительным является их иссечение с одноэтапной имплантацией в эту зону аутологичной костной ткани и обеспечением абсолютной стабильности, в том числе за счёт комбинированного остеосинтеза.

Актуальность: Осложнения и риски, связанные с использованием ауто-, аллои ксеногенных материалов для костной пластики, побуждают исследователей к поиску инновационных методов восстановления костных дефектов. Одним из таких подходов является применение децеллюляризированного донорского костного материала. Исследование остаточного содержания генетического материала донора в полученном матриксе представляет собой один из наиболее важных этапов разработки подобных остеопластических продуктов.

Цель исследования: Поиск и систематизация данных о количественном содержании ДНК в опубликованных научных работах, посвящённых методам децеллюляризации костей.

Материалы и методы: Был произведён поиск релевантных статей на платформе Google Scholar (https://scholar.google.ru/).

Результаты: Из 18 рассмотренных публикаций, посвящённых разработкам бесклеточных остеопластических продуктов на основе децеллюляризированной кости, точные значения остаточной ДНК представлены в 8 публикациях. В 14 из 18 проанализированных работ исследователи достигли общепринятого целевого уровня удаления генетического материала донора. Обсуждение: Существенные различия в количественном содержании ДНК между нативной и децеллюляризированной костной тканью, выявленные в настоящем обзоре, могут быть следствием использования авторами различных методик и/или наборов для определения нуклеиновых кислот, а также сложностей нормализации веса обработанной ткани относительно нативной ткани.

Заключение: Существует необходимость стандартизации параметров оценки качества костнопластических материалов, изготовленных на основе децеллюляризированной донорской костной ткани. Следует уделять особое внимание полноте экстракции ДНК как из нативного, так и из обработанного биоматериала для объективной оценки эффективности проведённой децеллюляризации.

Актуальность: Лучевая диагностика при травме беременных обеспечивает своевременное выявление угрожающих жизни повреждений матери и плода. Широкий спектр методов визуализации позволяет в короткие сроки получить полную информацию о тяжести и характере травмы, её последствиях и осложнениях.

Цель исследования: Продемонстрировать важность методов визуализации при травматическом повреждении у беременных пациенток, осветить возможности каждого метода в выявлении и оценке тяжести травмы матери и плода.

Материалы и методы: В данном обзоре представлены данные, полученные из доступных источников – PubMed, Scopus, – опубликованные до декабря 2025 г. включительно. Поиск производился с помощью ключевых слов: беременность, травма, политравма, компьютерная томография, магнитно-резонансная томография, ультразвуковое исследование, рентгенография, лучевая диагностика, радиационная безопасность.

Результаты: В обзоре медицинской научной литературы описаны диагностические возможности методов визуализации в выявлении и оценке степени тяжести травматического повреждения у беременных пациенток, а также определены критерии диагностики, не противоречащие принципам радиационной безопасности.

Обсуждение: В настоящем исследовании проведён анализ опубликованных статей, характеризующих методы диагностики травматических повреждений у беременных пациенток, а также выявляемые изменения. Полученные данные подтверждают, что травма остаётся одной из ведущих причин материнской и перинатальной заболеваемости и смертности, не связанной с акушерскими причинами, визуализация которой является ключевым этапом оказания медицинской помощи.

Заключение: Методы визуализации, такие как ультразвуковое исследование, рентгенография, компьютерная и магнитнорезонансная томография, являются неотъемлемой частью комплексного обследования беременных пациенток с различного рода травмами, что, несомненно, влияет на тактику дальнейшего ведения таких пациентов.

Актуальность: Женское бесплодие является многофакторным состоянием, имеющим значимые медицинские и социальные последствия. Несмотря на достижения в области диагностики и лечения бесплодия, надёжные биомаркеры для раннего выявления и подбора индивидуализированной терапии остаются недостаточно изученными.

Цель: Проанализировать роль метаболомных маркеров в патогенезе, диагностике и лечении женского бесплодия, а также определить возможные перспективы внедрения метаболомного анализа в клиническую практику для улучшения репродуктивных исходов.

Материал и методы: Проведён обзор статей, опубликованных до мая 2025 г., с использованием баз данных PubMed, Google Scholar и eLibrary. Поисковая стратегия соответствовала рекомендациям PRISMA. В ходе поиска было выявлено 222 публикации. После исключения 72 дубликатов для скрининга были отобраны 150 статей. На этапе анализа названий и аннотаций исключены 90 публикаций, а 60 работ перешли к полнотекстовому анализу. После исключения 10 статей, не соответствовавших критериям включения, в итоговый обзор вошли 50 публикаций.

Результаты: Анализ данных показал, что метаболомные маркеры позволяют выявлять метаболические сбои, связанные с эндокринными и физиологическими нарушениями при бесплодии, что даёт возможность более точного раннего выявления патологии. Кроме того, использование метаболомного анализа в комплексной диагностике повышает точность прогноза и способствует разработке индивидуализированных схем лечения. Выявлено, что ряд метаболитов может служить прогностическими индикаторами ответной реакции на различные методы терапии, включая вспомогательные репродуктивные технологии.

Заключение: Представленный обзор демонстрирует, что комплексный подход к изучению метаболомных маркеров открывает новые возможности для усовершенствования диагностики и повышения эффективности лечения женского бесплодия. Результаты проведённых исследований подчёркивают перспективность интеграции метаболомики в клиническую практику с целью персонализированного управления фертильностью и улучшения исходов для пациенток. Дальнейшее развитие методов метаболомного анализа и стандартизация подходов к интерпретации данных могут значительно ускорить внедрение данных технологий в рутинную клиническую практику.